Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Электронное научно-методическое издание

для учителей ОБЖ

Психологические нюансы поведения в жизнеопасных ситуациях

Психологические нюансы поведения в жизнеопасных ситуациях

Опубликовано 07.12.2015

В. Тарасов, доктор медицинских наук, профессор, В. Фролов, кандидат технических наук 

Жизнь требовала от всех поколений людей адаптироваться к условиям среды обитания и выбирать из множества вариантов наиболее рациональный (оптимальный). Современный человек путем приспособления к окружающему миру и активного целенаправленного его преобразования сумел обезопасить себя от многих природных катаклизмов и жизнеопасных воздействий. В настоящее время возрастает роль его адаптации к социальной или, точнее, антропогенной среде обитания. Сегодня увеличивается значение социальных факторов в происхождении болезненных расстройств человека, оказавшегося в чрезвычайной ситуации. 

Социально-психологические, так называемые психогенные факторы порождают прежде всего невротические расстройства и патологию вегетативной нервной системы. Психогении как бы заменяют физиогении в происхождении болезненных расстройств вообще и состояний психической дезадаптации в экстремальных условиях в частности. Это должны помнить и учитывать специалисты чрезвычайных служб, работающие в зонах стихийных бедствий и техногенных (антропогенных) катастроф. 

Три периода экстремальной жизнедеятельности 

Изучение наблюдавшихся при экстремальных ситуациях психических расстройств, а также анализ комплекса спасательных, социальных и медицинских мероприятий дают возможность схематически выделить три периода развития ситуации, в которых наблюдаются различные психогенные нарушения. 

Первый (острый) период характеризуется внезапно возникшей угрозой собственной жизни и гибели близких. Он продолжается от начала воздействия экстремального фактора до организации спасательных работ (минуты, часы). Мощное экстремальное воздействие затрагивает в этот период в основном витальные инстинкты (например, самосохранения) и приводит к развитию неспецифических, внеличностных психогенных реакций, основу которых составляет страх различной интенсивности. В это время преимущественно наблюдаются психогенные реакции психотического и непсихотического уровней. В ряде случаев возможно развитие паники. 

Во втором периоде, протекающем при развертывании спасательных работ, по образному выражению, начинается «нормальная жизнь в ненормальных (экстремальных) условиях». В это время в формировании состояний дезадаптации и психических расстройств значительно большую роль играют особенности личности пострадавших, а также осознание ими не только продолжающейся в ряде случаев жизнеопасной ситуации, но и новых стрессовых воздействий, таких, как утрата родных, разобщение семей, потеря дома, имущества. Важными элементами пролонгированного стресса в этот период являются ожидание повторных воздействий, несовпадение ожиданий с результатами спасательных работ, необходимость идентификации погибших родственников. Психоэмоциональное напряжение, характерное для начала второго периода, сменяется к его концу, как правило, повышенной утомляемостью и «демобилизацией» с астенодепрессивными или апатодепрессивными проявлениями. 

В третьем периоде, начинающемся для пострадавших после их эвакуации в безопасные районы, у многих происходят сложная эмоциональная и когнитивная переработка ситуации, переоценка собственных переживаний и ощущений, своеобразная «калькуляция» утрат. При этом приобретают актуальность также психогенно травмирующие факторы, связанные с изменением жизненного стереотипа, проживанием в разрушенном районе или в месте эвакуации. Становясь хроническими, эти факторы способствуют формированию относительно стойких психогенных расстройств. 

Остро возникшие жизнеопасные ситуации характеризуются внезапностью и, чаще всего, кратковременностью психогенного воздействия. При таких вариантах стихийных бедствий или катастроф обычно имеются различные физические явления (гул, колебания почвы, разрушение зданий), которые мгновенно позволяют оценить ситуацию как жизнеопасную. Разрушения, гибель людей, массвый травматизм усугубляют патогенное воздействие на человека непосредственной угрозы для жизни. 

Поведение в остром периоде внезапно развившейся жизнеопасной ситуации во многом определяется эмоцией страха, которая до определенных пределов может считаться физиологически нормальной и приспособительно полезной, способствующей экстренной мобилизации физического и психического напряжения, необходимого для самосохранения. По существу при любой осознаваемой человеком катастрофе возникают тревожные напряжение и страх. «Бесстрашных» психически нормальных людей в общепринятом понимании этого состояния не бывает. Все дело в мгновениях времени, необходимого для преодоления чувства растерянности, принятия рационального решения и начала действий. У подготовленного к экстремальной ситуации человека это происходит значительно скорее. У неподготовленного сохраняющаяся растерянность определяет длительное бездействие, суетливость и является важнейшим показателем риска развития психогенных психических расстройств. 

Клинические проявления страха зависят от его глубины и выражаются в объективных проявлениях и субъективных переживаниях. Наиболее характерны двигательные нарушения поведения, которые лежат в диапазоне от увеличения активности (гипердинамия, «двигательная буря») до ее уменьшения (гиподинамия, ступор). Однако следует отметить, что в любых, даже самых тяжелых условиях 12-25 процентов людей сохраняют самообладание, правильно оценивают обстановку, четко и решительно действуют в соответствии с ситуацией. По многочисленным наблюдениям и расспросам людей, испытавших различные жизнеопасные ситуации и сохранивших в критические мгновения самообладание и способность к целенаправленным действиям, при осознании катастрофичности происходящего они думали не о собственном выживании, а об ответственности за необходимость исправить случившееся и сохранить жизнь окружающих. Именно эта «сверхмысль» в сознании и определяла соответствующие действия, выполнявшиеся четко и целенаправленно. Как только «сверхмысль» заменялась паническим страхом и незнанием, что конкретно делать, наступала потеря самообладания и развивались личные психогенные расстройства. Большинство людей (примерно 50-75%) при экстремальных ситуациях в первые мгновения оказываются «ошеломленными» и малоактивными. 

Авария на радиационно опасном объекте 

В документальной повести «Чернобыльская тетрадь» специалист-атомщик Г.У. Медведев так характеризует свое восприятие экстремальных условий, связанных с аварией на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС): «В момент нажатия кнопки АЗ-5 (аварийная защита – Авт.) пугающе вспыхнула яркая подсветка шкал сельсинов-указателей. Даже у самых опытных и хладнокровных операторов в такие секунды сжимается сердце... Мне знакомо чувство, переживаемое операторами в первый момент аварии. Неоднократно бывал в их шкуре, когда работал на эксплуатации атомных станций. 

В первый миг – онемение, в груди все обрушивается лавиной, обдает холодной волной невольного страха прежде всего оттого, что застигнут врасплох, и вначале не знаешь, что делать, пока стрелки самописцев и показывающих приборов разбегаются в разные стороны, а твои глаза враз вслед за ними, когда не ясна еще причина и закономерность аварийного режима, когда одновременно (опять же невольно) думается где-то в глубине, третьим планом, об ответственности и последствиях случившегося. Но уже в следующее мгновение наступает необычайная ясность головы и хладнокровие...». 

Реакции страха в жизнеопасных условиях принято разделять на контролируемые и бесконтрольные. «Ты контролируешь свой страх, значит осознаешь опасности, которые могут встретиться, пытаешься избежать их. В этом случае всегда найдешь выход. А бесконтрольный страх – это просто паника», – отмечают специалисты. Вот как описывается состояние страха у начальника смены реакторного цеха (назовем его П.) во время аварии на ЧАЭС в уже упомянутой документальной повести о Чернобыльской трагедии. В момент аварии П. находился в центральном зале четвертого энергоблока. Он «…с глубоко бьющимся сердцем, с паническим чувством, сознавая, что происходит что-то ужасное, непоправимое, на слабеющих от невольного страха ногах побежал к выходу...». В эти и последующие минуты катастрофы, несмотря на чувство страха, П., по свидетельству автора повести, сделал всё возможное и невозможное, чтобы спасти подчиненных ему людей, вывести их из зон высокой радиации. 

К сожалению, в жизнеопасной ситуации далеко не всем удается быстро преодолеть чувство страха. Тогда длительное время превалируют растерянность и суетливость. Вот как характеризуется состояние одного из ответственных инженеров ЧАЭС сразу после аварии: «Д. выглянул в окно, высунув голову наружу. Ночь. Гул и клекот бушующего наверху пожара. В красноватом отсвете огня виден страшный завал из строительных конструкций, балок, бетона и кирпича. На асфальте вокруг блока что-то валяется. Очень густо. Черным-черно. Но в сознание не шло, что это графит из реактора. Как и в машзале. Там тоже глаза видели раскаленные куски графита и топлива. Однако сознание не принимало страшный смысл увиденного. Он вернулся в помещение блочного щита. В душе то вздымалась упругая до звона воля к действию, немедленному, чудотворному, спасающему действию, то обрушивалось всё в пропасть безнадежности и апатии...». 

С точки зрения известного путешественника Э. Бишона, не раз сталкивавшегося с опасностью, в экстремальных условиях бесконтрольный страх может сделать из самого закаленного атлета «жалкого хлюпика или последнего скота». И наоборот, если подобного страха нет, то даже «полудохлый заморыш может превратиться благодаря своей моральной стойкости в героя». Деятельность отдельных групп людей в жизнеопасной ситуации определяется поступками каждого человека. Вместе с тем от группового поведения зависит деятельность целого коллектива, на который возлагаются те или иные обязанности по предотвращению или ликвидации экстремальной ситуации. Психическая закалка человека препятствует развитию панического настроения, позволяет собраться, сконцентрировать волю и найти правильный, целесообразный выход из трудной ситуации. В противном случае господствуют растерянность и паника. 

Так, при аварии на ЧАЭС начальник смены аварийного блока, заместитель главного инженера станции, старший инженер управления блоком и другие операторы, находившиеся непосредственно перед аварией и во время катастрофы в блочном щите управления, были растеряны, метались, не знали, что предпринять. Вот их выкрики: «Ничего не понимаю!», «Что за чертовщина? », « Мы все правильно делали!..», «Не может быть!», «Диверсия!» Весь ответственный дежурный персонал был убежден в полной правильности своих действий. После взрыва они не знали, что делать, ибо природу происходящего не понимали. 

А вот другие документальные описания поведения главного инженера ЧАЭС и одного из его заместителей в первые часы аварии: главный инженер «...порою терял самообладание. То впадал в ступор, то начинал голосить, плакать, бить кулаками и лбом о стол, то развивал бурную, лихорадочную деятельность. Звучный баритон его был насыщен предельным напряжением...». 

«Л. сидел и, обхватив голову руками, тупо повторял: «Скажите мне, парни, температуру графита в реакторе... Скажите, и я вам все объясню...» «О каком графите вы спрашиваете, почти весь графит на земле. Посмотрите... на дворе уже светло». «Да ты что? – испуганно и недоверчиво спросил Л. – В голове не укладывается такое...» И начальник смены повел неверящего заместителя главного инженера в помещение резервного пульта управления». 

«...Насыщенный долгоживущими радионуклидами воздух был густым и жалящим. От завала напрямую обстреливало гамма-лучами с интенсивностью до 15 тысяч рентген в час. Но тогда я об этом не знал. Жгло веки, горло, перехватило дыхание. От лица шел внутренний жар, кожу сушило, стягивало. «Вот посмотрите: кругом черно от графита...». «Разве это графит?» – не верил своим глазам заместитель главного инженера. «А что же это?» – с возмущением воскликнул я... Я уже понял, что благодаря лжи зря гибнут люди... слепота в людях меня всегда доводила до бешенства. Видеть только то, что выгодно тебе...» Взрыв на ЧАЭС, как это происходит и при других катастрофах, многих «лишил чувств – боли, страха, ощущения тяжкой вины и невосполнимого горя». Но все придет, хотя и не сразу. И первыми вернутся бесстрашие и мужество отчаяния. Растерявшиеся в первый момент специалисты не будут щадить свои жизни, героически отстаивая от огня пожара станцию. <…> 

Полный вариант статьи читайте в журнале
«Основы безопасности жизнедеятельности» №11- 2014 г.
  



Педагогика безопасности

создан для концентрации и систематизации научных и образовательных идей, исследований и технологий в области развития жизненного опыта человека в области безопасности жизнедеятельности
далее

Словарь ОБЖ

"Словарь содержит более 1000 понятий и терминов. Учтены все разделы предмета «Основы безопасности жизнедеятельности», 

далее 

Сайт "ОБЖ:

Основы безопасности жизнедеятельности"

предназначен для формирования позитивного имиджа предмета ОБЖ

Видео ОБЖ

Видеоуроки и видеоматериалы по ОБЖ и безопасности человека в различных ситуациях

Видеоуроки

мультфильмы

документальные фильмы

художественные фильмы

on-line
далее